Нет. Того, кто для Вас значит, я хочу восстановить в правах.
Я хочу спасти его память.
Это не было проблемой раньше. Один зарвавшийся фантазер - и несколько свидетелей того, как этот фантазер матерился из-за того, что его спустили с лестницы.
Тот самый, кто для Вас что-то значит, его выставил за дверь. С водкой. Не стал пить, не стал сговариваться. Просто спустил с лестницы с требованием никогда не попадаться ему на глаза.
Сейчас я бросилась искать тех, кто это видел - а их нет.
Умирают, представьте себе!
Сейчас я пытаюсь получить адреса оставшихся в живых ветеранов, а мне говорят точно как Вы: "Кто Вы такая? Никто."
Я не могу поднять в одиночку этот вопрос.
Обратилась, было дело, к одному сильному журналисту. Он копнул самую малость и сказал: "Поздно. Эту матрицу уже не сломать"
И вот я ищу авторов книг по авиации. Они собирают материалы по другим вопросам и попутно многое обнаружат, если вопрос о ДМП будет открыт.
Сейчас-то это догма.
ДМП - это находка для политиков. Он любую идею, работающую на его имидж, охотно присваивал и развивал. Даже Вы, вроде бы человек (судя по другим темам) объективный, утверждали вышеОткуда это взялось?!вы бы не задавали вопросов о происхождении первых ракет, они действительно принадлежат Германии
Само собой разумеется.
Привет от матрицы.
Нам вкладывают в головы несокрушимые идеи. Раньше вкладывали свои политики, теперь - ну, тоже с определенной точки зрения свои. Это если считать третью мировую окончательно и бесповоротно проигранной.
Фильм, который снимают, - это идеологическая бомба, которая будет похуже атомной.
Зрелищный, яркий, как ложь Девятаева.
С "Догнать и уничтожить" сильно спорили?
Нет. Какой-то там историк сказал, что все не так. Кто его услышал?
Сейчас будет ярчайший фильм как бы о подвиге. Через него все узнают вражью версию истории и поверят ей.
Но тем дело не кончится. Спустя несколько лет выйдут на поверхность подлинные документы насчет ДМП. И этот супер-пупер герой окажется пустышкой.
К тому времени вообще ни одна живая душа не сможет извлечь на белый свет имя настоящего летчика.
От его могилы ничего не останется, как ничего не осталось от его дома.